Мертворождённый мир: «Begotten» Эдмунда Мериджа

Явление ужасного

Носители языка. Фотографы. Журналисты.
Со своей памятью вы мертвы, заморожены.
Потеряны в настоящем, которое никогда не пройдёт.
В этом вся магия сущего.
Язык вечен.

Почти 30 лет назад кинофестивали содрогнулись от новой работы Эдмунда Мериджа. Артхаусное безумие на протяжении 72 минут получило жуткое название «Begotten». Эксперимент, длившийся несколько лет и включавший в себе тщательную работу с актерами и даже пленкой, закончился появлением местами мерзкой, тяжелой для просмотра и неуютной картиной. Однако тогда, в 1990 году, критики остались более чем довольны неординарным и откровенным фильмом.

«Begotten» быстро заработал статус значимого кино. Его даже включали в списки лучших фильмов своего года, восхищаясь проделанной работой, великолепными режиссёрскими решениями и простором для размышления. Зная о таком теплом приёме, спустя тридцать лет забавно читать комментарии современных зрителей, осмелившихся посмотреть фильм. Бред, мерзость, странная дичь — как только не называют «Begotten» в Сети.

«Порождённый» — это кокон из архетипических материалов, жестов и сил, которые бросают вызов «моральной» и рациональной структуре смысла. Фильм — это пусковая площадка для ума, «водопой», где воображение пьёт для опьянения, – Эдмунд Меридж.

Постер фильма Begotten

Убрав всю воду и красивые слова из высказывания режиссёра, становится понятно, что Меридж хотел создать не просто фильм. В основе его идеи лежало желание заставить зрителя думать, размышлять, анализировать и пытаться самому объяснить происходящее на экране. Гротескные образы, кровавые сцены, неприятная смесь звуков и игра всего лишь двух цветов — белого и черного. Визуальная составляющая этого фильма отталкивает, завораживает и заставляет смотреть внимательнее. Добился ли Меридж своей цели? Да, добился, сумев создать фильм, который и правда интересно разбирать по косточкам, перекладывая антропоморфное художественное содержание на нашу реальность.

На протяжении всего фильма не произносится ни единого слова. Герои взаимодействуют друг с другом чуть ли не в полной тишине. Фоном для их действий служат естественные звуки природы. В связи с этим весь разговор со зрителем строится исключительно через визуальную составляющую, а значит ради понимания смотреть нужно от начала до конца. Однако Меридж специально снимал фильм так, чтобы некоторые сцены было даже невозможно толком разглядеть. Иногда происходящее на экране смешивается в один черно-белый градиент, камера выбирает самые неожиданные и неудобные ракурсы, а повествование как будто специально то замедляется, то ускоряется, делая таким образом акцент на значимости отдельных сцен, чтобы зритель смотрел и переваривал их дольше.

Благо композиция «Begotten» выстроена таким образом, что при внимательном просмотре ухватиться за нить истории не составляет особого труда. Но весь этот парад жутких символов и непонятных персонажей ещё надо как-то уложить в голове, чтобы добиться полной ясности. Именно этим мы и займемся.

Фан-арт для фильма Begotten

Рождение и смерть

Снимая верхний слой и не особо углубляясь в систему персонажей, можно выделить одну из доминирующих тем всего фильма — рождение и смерть. А если быть точнее, то цикличность всего живого. Каждый акт фильма начинается со смерти и ей же заканчивается, умещая в середину не столько жизнь, сколько агонию и мучения. Перерождение является связующим звеном, после которого героев вновь ждут пытки, истязания и снова смерть. И так по кругу весь фильм без кардинальных изменений. Цикличность происходящего поддерживает движение солнца по небу — во время перерождения оно встаёт из-за горизонта, а чем ближе герой к смерти, тем быстрее наступает закат. Ночь следует за днём, а смерть за жизнью. Неизбежность этой чехарды подчёркивает не только природа, забирающая своё ради создания чего-то нового, но и человеческая природа, которая в «Begotten» выводится на передний план. Потому что показать смертность и хрупкость всего живого можно только через демонстрацию откровенного насилия.

Очень символично, что первая сцена фильма — самоубийство. А из разлагающегося и мертвого тела появляется новая жизнь. Это и есть суть закономерности всего живого, а также основы идей о реинкарнации, переселении человеческих душ и, конечно же, христианского представления о жизни после смерти. Абсолютно всё это так или иначе показывается в фильме через завуалированные образы, гармонично соединяющие биологические и анатомические особенности нашего мира, то есть подчёркивая связь человека с природой.

Гнетущая, депрессивная и жестокая атмосфера фильма помогает лучше почувствовать то самое разложение живого мира, умирающего, чтобы жить. Композиция фильма поддерживает такой настрой — за сценами насилия и тошнотворной жестокости следуют сцены очищения, того самого перерождения, после чего вновь жизнь прерывается насильно. Из черного в белый, из белого в черный — замкнутый круг, аллегорично показывающий всю суть жизни и смерти.

Как пламя, сжигающее тьму.
Жизнь — это плоть на костях, бьющаяся в конвульсиях над землёй…
Кадр из фильма Begotten

Нигилизм и религия

Проникая ещё глубже, нельзя также забыть про религиозно-мифологическую составляющую фильма. Здесь стоит отметить, что Меридж при написании сценария к фильму находился под впечатлениями от работ Фридриха Ницше и теорий о новом обосновании искусства Антонена Арто. Отсюда вытекает причина, почему фильм получился настолько нигилистическим и жестоким. Но оба эти компонента так или иначе необходимы при донесении интересных идей. Нигилизм сплетается не только с идеей цикличности жизни, сводя на нет смысл существования, но и с религией, а жестокость применяется не для увеселения, а ради раскрытия всё той же темы взаимоотношения жизни и смерти.

Рассматривая «Begotten» через призму религии, можно с натяжкой сказать, что фильм является чем-то вроде авторского переосмысления Книги Бытия, вмещая в себя характерные для христианства элементы, вроде девы Марии и умирающего Христа. Это вообще одна из центральных тем всего фильма. В основу такой мрачной интерпретации как раз и заложен нигилизм Ницше.

Забытый всеми и никому не нужный Бог находит последнее пристанище в разрушенном доме где-то в лесу. Здесь он вспарывает себе живот бритвой, что является невероятным выворачиванием Библии. Наперекор всей христианской морали, «Begotten» создаёт образ Бога, который совершает самоубийство в полном одиночестве, что уже само по себе вызывает тревогу. Что же это за мир такой, раз даже создавший его Бог оказался никому не нужным и доведённым до самоубийства смертным созданием? Причём кровь в момент его смерти выглядит слишком неестественно, потому что больше походит на чёрную землю. И это более чем логично — из крови и плоти умершего Бога сразу же рождается безликая Матерь-Земля. А от семени Бога в дальнейшем появляется и её сын — Плоть на кости, как его называют в титрах. Ну или Иисус Христос, если опираться на вольное изложение Библии.

Постер фильма

В дальнейшем именно этот вечно дёргающийся в конвульсиях ребёнок станет первой жертвой группы Кочевников. Всё как и в Библии — Христа убивают, а оплакивать тело заставляют через демонстрацию его предсмертной агонии. А уже в следующем акте происходит воскрешение, и вот уже снова изуродованного ребёнка, эту ползущую жертву аборта, тащит с помощью верёвки, словно на пуповине, его мать. В такой истории отражается нигилистическое видение христианских легенд.

Вот только в «Begotten» вывод делается совершенно другой — религия изжила себя и теперь выглядит как бьющиеся в конвульсиях и никак не способное умереть больное существо, которое Мать-Земля просто вынуждена тащить с собой. Плоть на кости — это свисающий кусок мяса, который никому не нужен, ровно также, как и Бог, убивающий себя в начале. И этим куском мяса является религия, символ которой — Иисус Христос — на протяжении всего фильма подвергается насилию, играет роль бьющегося в конвульсиях раба с веревкой на шее, из-за которого Мать-Земля не может чувствовать себя свободной. Именно поэтому в начале она старается избавиться от ноши, отдав ребенка на растерзание кочевникам, но после его перерождения всё-таки уводит с собой за верёвку, словно послушную скотину.

Персонаж из фильма Begotten

Социальный комментарий

Но нельзя забывать и про синтез религиозной темы с чем-то более реалистичным. Всё-таки Мать-Земля — это не прямое указание на Деву Марию. И если принять это во внимание, то рассказанная без слов история в фильме начинает выглядеть уже как остро-социальная драма, поднимающая всегда актуальные вопросы о пагубном влиянии человека на Землю. Не на почву, а именно на планету в целом.

По словам самого Мериджа, те самые жестокие Кочевники, насилующие и убивающие главных героев, – это «метафора для сил, работающих в нашем обществе, которые, кажется в один момент готовы просто разорвать наш мир и в следующий момент позволить нам прожить ещё несколько дней. Как общество, мы сейчас находимся на каком-то обрыве, где мы все чувствуем беспокойство о том, куда мы идём. Жизнь — это одновременно возрождение и неминуемая катастрофа, идёт ли речь о силах человека против человека или человека против природы».

Последнее предложение объясняет, почему из одного фильма мы выводим столько трактовок. Потому что с одной стороны у нас есть социальное общество, где человек разрывает себе подобных, а с другой стороны — человек, уничтожающий природу. О первом взгляде мы уже говорили выше, затрагивая религиозные и философские темы.

Кадр из фильма

Отталкиваясь от высказывания режиссёра, мы можем теперь ещё раз проанализировать фильм. Кочевники — это человечество, весь наш хвалебный род людской. Дикие, боязливые, безликие. Матерь-Земля — это либо некий образ нашего мира, либо просто вся планета с её флорой и фауной. Бьющийся в конвульсиях ребенок, которого она тащит за собой, – это та самая жизнь, балансирующая на грани, возрождение и неминуемая катастрофа одновременно. Когда кочевники насилуют и убивают двух главных героев, спокойно идущих по миру, фильм буквально кричит, намекая на деструктивную природу человечества, которое в припадке жестокости готово разорвать планету, природу и вообще уничтожить всё живое, даже если после этого верёвка окажется перерезана и вместе с Матерью-Землёй, столь прекрасной, но хрупкой, умрёт и вся жизнь в принципе, включая Кочевников.

Человечество, в своих стремлениях превращающаяся в дикарей, готовых убивать самих себя, – жуткая и печальная аллегория. И единственное, что даёт надежду, – это та самая цикличность, о которой мы говорили в начале. Жизнь прорастёт даже из мертвого тела. Как бы люди не издевались над Матерью-Землёй и ползущей за ней жизнью, всё равно перерождение случится. Именно поэтому в конце фильма из почвы, в которую Кочевники закопали тела героев, прорастают первые стебли будущих растений, а Матерь-Земля вместе с Плотью на кости вновь идут вместе через лес, чтобы снова и снова проходить этот цикл разложения и нового начала.

Фильм Begotten

Умереть, чтобы жить и жить, чтобы умереть. Нигилизм, звучащий прекрасно и ужасно одновременно. А чего ещё вы хотели от этого черно-белого мира, порождённого смертью? Или, может, правильнее будет сказать — мертворождённого?

Добавить комментарий