Скотобойня: «Техасская резня бензопилой»

До эпохи крови и кишок

В 1967 году произошло одно из важнейших событий для всего американского кинематографа — отмена злополучного кодекса Хейса, который на протяжении 37 лет вынуждал режиссёров держаться в рамках нравственных ограничений. Если совсем уж упрощать и говорить без купюр, то кодекс был самой обыкновенной цензурой, запрещающей всякое откровенное непотребство в картинах тех лет. Минимум крови, насилия, спорных тем, радикализма и экспериментов — вылизанный американский консерватизм в чистом виде. И хоть формально никто не запрещал создавать переполненные жестокостью картины, добиться в дальнейшем их широкого проката в стране было невозможно. А если большинство кинотеатров не показывают ваши свободолюбивые опусы, то и о деньгах можете забыть.

Разумеется, даже в таких условия голливудские режиссёры находили изобретательные способы рассказать порой не самые благонравные истории (передаём привет расцвету нуара). Среди вышедших в то время картин была как ныне признанная классика, так и забытые всеми фильмы, не добившиеся особых культурных успехов. Последних в разы больше, причём чаще всего это были всякого рода мелодрама, второсортные детективы и кастрированные ужасы, о существовании которых не знает никто из ныне живущих людей. Надо ли вообще говорить, что все эти 37 лет кинематограф не существовал в вакууме, вынужденно или специально порой игнорируя кошмары окружающего мира. Событий хватало как в самой стране, так и за её пределами: всех потрясений человечества так просто и не перечислить. Отчасти атмосфера тех лет всё-таки просочилась на экраны в самых смелых формах, особенно на закате жизни кодекса Хейса, когда цензурные догматы стали игнорировать всё большее количество кинокомпаний. Одной лишь фильмографии Кубрика достаточно, чтобы примерно понимать, как режиссёры постепенно прощупывали почву, чтобы понять постоянно расширяющиеся границы дозволенного, вместе с тем высказываясь на актуальные темы. Альфред Хичкок так и вовсе выкручивался под давлением кодекса как мог, учитывая трудолюбие режиссёра.

Хичкок

Однако как только оковы цензуры пали, весь накопленный спектр гнетущих эмоций совокупился с энтузиазмом молодых режиссёров и вскоре породил самую кровавую эпоху изощрённого американского кино. С развязанными руками киноделы решились на самые смелые и отбитые эксперименты, поскольку теперь рейтинг R мог стерпеть практически что угодно. Пик этого буйства низкобюджетных извращений кинематографа пришёлся на эпоху восьмидесятых, когда по иронии судьбы президентом Штатов стал Рональд Рейган. Эпоха эта не нуждается в представлении даже тем, кто совсем ничего не знает из истории американской культуры, ведь сегодня на эстетику того времени ссылаются все кому только не лень.

Но ещё до того как восьмидесятые провозгласили себя королём слэшеров, миру явился тот самый облик настоящего кошмара и нечеловеческой жестокости, который задрал планку дозволенного и громче всех объявил, что теперь на экране резать можно всех.

Простая, жестокая история

Моё восприятие «Техасской резни бензопилой» всегда ограничивалось признанием того, что это тот самый фильм, который задал направление для всего жанра на следующие пятнадцать лет. Почему-то мне казалось, что вышел он как и прочие культовые слэшеры в восьмидесятые, однако это вовсе не так. Тоуб Хупер не просто снял фильм в нужное время, а фактически предрёк целую эпоху кино, вместе с другими режиссёрами показав на личном примере, что теперь дозволено вытворять даже при самых скромных бюджетах. «Техасская резня» была хоть и не первой, но явно одной из самых невероятно успешных попыток уйти в полный отрыв и снять нечто за гранью добра и зла после того, как кодекс Хейса канул в небытие. Так что через семь лет после официальной отмены всяких ограничений для американского кино, словно опьянённый свободой Тоуб Хупер снял хоть и наивную, но всё-таки ставшую в итоге культовой историю о встрече группы напоминающих хиппи подростков с новым лицом полнейшего безумия.

Техасская резня

На первый взгляд «Техасская резня» — это самый что ни на есть прямолинейный, твердолобый, местами бестолковый, но всё же образцовый слэшер, копание в котором не имеет смысла. Что толку искать артефакты в истории, которую, казалось бы, нельзя сделать ещё проще по своей структуре. Но «Техасская резня» не была бы культурным феноменом, если б даже из столь скудных ингредиентов поклонники не состряпали уйму интересных теорий. Некоторые из них прижились настолько, что теперь считаются сознательно заложенными режиссёром идеями. И хотя каждая из них по-своему интересная, я всё же напомню, что это всё ещё история о том, как бедные подростки один за другим заходили в дом и умирали, что уже само по себе вершина комедии.

Я пытался отыскать хоть какую-то внятную информацию о взглядах Хупера на те или иные явления своего времени, поскольку они у него точно были, если припоминать незначительные сцены из других его работ, но при этом не выходили за рамки чего-то, о чём думал каждый второй американец. И даже если режиссёру было что сказать, то он никогда не выводил комментарии на передний план, всегда оставляя их скорее на уровне понятных только конкретным зрителям деталей. Оттого ещё более удивительно читать о том, как поклонники «Техасской резни» разбирают фильм вплоть до состояние гимна вегетарианства против мясоедства. Это, кстати, ещё один шпиль комедийной составляющей, но только если мы признаем, что в будущем людей будут разводить в качестве корма, словно свиней. Благо, здесь хотя бы есть комментарии самого Хупера, которые отчасти подтверждают такой взгляд на фильм. Да и параллели между тем, как жестоко убивают скот на фермах и дальнейшим убийством героев тоже надо бы куда-то девать.

Два человека перед фургоном

Разрывая на части

Однако раз уж мы уходим в отрыв с домыслами и спекуляциями, то давайте раздуем этот пузырь до максимума. Что, если Хупер не ограничился мелкими деталями в качестве комментариев? Мы точно знаем, что «Техасская резня» (по крайней мере первые две части) неразрывно связана с американским колоритом, а её персонажи являются продуктами своей эпохи. Взять хотя бы расходный материал в лице подростков, которые всем своим видом отсылают к хиппи. А во второй части и вовсе появляется Чоп-Топ, персонаж, порождённый кошмарами войны во Вьетнаме — солдат, чья жестокость из-за травмы доведена до абсолюта. И уже здесь можно заметить, что Хупер ссылается на реальность, сублимирует ужасы американской истории для создания гротескной жестокости в кино. Трагедию реальных солдат он превращает в сплав чёрной комедии и слэшера, маскируя под этим слоем почти всю драматическую составляющую. Критика военных действий остаётся, но она в фильме не занимает главную роль и вообще может быть незаметна, если зритель не попытается взглянуть на жестокость Чоп-Топа как на логичное следствие войны во Вьетнаме. То есть нельзя сказать, что «Техасская резня бензопилой 2» — это сплошь критика американского вторжения во Вьетнам, однако частично подобному утверждению нашлось место в картине, пусть и далеко не в самой явной форме. И раз уж мы способны подобным образом проанализировать персонажа из второй части, то почему бы не повторить то же самое с оригиналом?

Я уже говорил, что за 37 лет цензурного контроля мир успел несколько раз сделать сальто назад и сойти с ума. Причём Хуперу повезло родиться как раз в 1943 году, а потому застать целый ряд общественных потрясений к моменту съёмок дебютного фильма он успел. Также мы точно знаем, что его первый более-менее серьёзный эксперимент с кино в лице «Яичной скорлупы» был по удивительному совпадению посвящён антивоенной теме. И ещё там тоже были хиппи. В конце шестидесятых они везде были, так что это нормально. В связи с этим рискнём предположить, что Хупер не особо-то одобрял действия американского правительства и по возможности комментировал его ошибки в своих работах. А теперь зайдём ещё дальше и попытаемся увидеть во всей «Техасской резне» критику американского общества начала семидесятых годов.

Четыре героя фильма ужасов

Я успел обмолвиться, что Кожаное Лицо — нечто большее, чем сумасшедший персонаж слэшера. Он убивает как мясник с особой жестокостью, но при этом как будто сам не понимает, зачем это делает. Его маска из человеческой кожи вкупе с парадоксальной ненавистью и свиноподобным голосом рождает не просто персонажа, а новое лицо человека своего времени. Человека жестокого не только по отношению к животным, но и к себе подобным безо всяких на то причин. Это уже не человек, а целая эпоха с её уродливым лицом. Заходя ещё дальше в своём безумном анализе, мы можем расширить образ Кожаного Лица, сделав его проекцией всего американского правительства, а семью Сойеров — типичными, но доведёнными до абсурдного гротеска представителями рабочего класса американского общества. Если вы думаете, что сильнее исказить взгляд на фильм нельзя, то ошибаетесь. Вспоминаем о том, что хиппи всегда были в числе тех, кто выступал против военных конфликтов и получаем историю, в которой группа пацифистов оказалась разорвана на куски озверевшим американским обществом и абсолютно кровожадным правительством. И когда уже кажется, что изнасиловать и вывернуть наизнанку сильнее наследие Хупера невозможно, вспоминаем про наделённый сакральным смыслом труп дедушки семьи Сойер, которому они буквально приносят людей в жертву. Рассматриваем его как образ главного символа американской военной пропаганды Дядюшки Сэма, и в итоге вся «Техасская резня бензопилой» превращается в одну из самых остроумных и жестоких сатир на американское общество тех лет.

Всё это была лишь наглядная демонстрация того, как работа Хупера гибко встраивается в такого рода анализ. И хоть с подобной перспективы рассматривать классический слэшер кажется безумием, меня всё же не покидает навязчивая мысль о том, что Кожаное Лицо и правда отчасти стал лицом всей предстоящей эпохи восьмидесятых. Лицом кинематографа, которого ждал один из самых кровожадных периодов за всю его историю. И поверьте — искать в этом карнавале безумия, в этой непроглядной тьме крупицы смысла будет одной из самых сложных задач.