Свет сквозь тьму: что скрывает «Маяк» Роберта Эггерса?

Неисследованные глубины

«Маяк» Роберта Эггерса зарекомендовал себя как один из самых лучших и необычных фильмов прошедшего года. Более чем уверен, что время присудит ему статус культового кино хотя бы в рамках фильмографии самого режиссёра. Для этого у него есть всё необходимое: отличная актёрская игра Дефо и Паттинсона, устрашающий саундтрек, блестящая операторская работа, отмеченная номинаций на «Оскар», и сама история. С бюджетом всего в четыре миллиона долларов Эггерс сумел выжить из проекта максимум, добившись полного погружения зрителя в атмосферу эпохи конца девятнадцатого века с помощью черно-белой картинки и нестандартного для современного кино соотношением ширины и высоты кадра.

«Маяк» чрезвычайно камерная работа, использующая все свои ресурсы грамотно во избежание банальных скримеров и предсказуемого развития событий. Всего лишь два человека, запертые на островке посереди океана. Звучит достаточно приземлённо и не многообещающе. Казалось бы, как из такого можно создать по-настоящему страшную и даже мистическую, неоднозначную историю? Однако Эггерсу удалось сделать из «Маяка» нечто особенное. Можно долго восхищаться актёрской игрой или разбирать каждый кадр, чтобы удивляться выбранным ракурсам, но, как я считаю, сюжетная составляющая в этой картине куда интереснее для разбора.

Постер фильма Маяк

Вот вам вопрос на засыпку: о чём был «Маяк»? О двух запертых мужиках, которые из-за безнадёги и обилия спиртного сошли с ума? С одной стороны, да, ведь именно это нам и показывают. Однако огромное количество необычных элементов повествования заставляют усомниться в том, что всё так просто. В темноте «Маяка» скрывается намного больше трактовок происходящего на экране жуткого водевиля и пьяного безумия. Какие-то версии просто любопытны, поскольку позволяют взглянуть на фильм по-новому, а какие-то и вовсе переворачивают сознание, упорядочивая все странности и сшивая их в единое полотно, которое в итоге выглядит намного серьёзнее истории о попойке и паранойи двух совершенно незнакомых человек.

Большинство зрителей посчитало, что фильм полностью вдохновлён творчеством Говарда Лавкрафта, однако в интервью сам Эггерс говорил, что на создание истории его вдохновил одноимённый, незаконченный рассказ Эдгара Алана По. И если вы смотрели фильм внимательно, то убедились, что от Лавкрафта там не так уж и много, а вот атмосфера паранойи, изоляции и одиночества полностью присуща именно творчеству Алана По, опираться на которого, однако, будет бессмысленно, потому что в процессе работы Эггерс полностью изменил первоначальную задумку и написал оригинальный сценарий, который оставил в себе мало чего от идей писателя. В рамках данного эссе мы обсудим три интереснейших взгляда на всё произошедшее в фильме Роберта Эггерса, которые позволят вам, возможно, открыть в этой работе новые глубины.

Герои фильма Маяк

Версия I: Уинслоу находится на острове один

Разминочная версия предлагает такую трактовку сюжета: старый смотритель маяка Томас Уэйк — это всего лишь плод больного воображения Уинслоу, который на самом деле приехал на остров один. Его психологическая травма получена в результате убийства своего же работодателя во время сплавления брёвен по реке. Будучи напуганным, Уинслоу после убийства бежит из Канады и устраивается смотрителем маяка, чтобы побыть в дали от цивилизации в уединении и оправиться от пережитого шока.

Но с самого начала его терзает совесть, поэтому он придумывает себе друга по образу и подобию погибшего босса. Томас Уэйк успешно становится альтернативой — такой же грубый и обращающийся с Уинслоу как с рабом. Ему, то есть своему воображаемому другу, Уинслоу постепенно выкладывает подробности своей жизни, чтобы справиться с внутренним давлением и успокоиться, но обилие алкоголя и одиночество окончательно ломают его рассудок.

Томас Уэйк становится для него всё более реальным человеком. Более того, Уинслоу начинает мучиться от галлюцинаций, из-за чего в финале даже выдуманный друг превращается во врага, который тоже в минуты сильного бреда оборачивается чёрт знает чем, включая умершего начальника Уинслоу. Чтобы создать полную иллюзию присутствия другого человека, персонаж Паттинсона наделяет воображаемого старика ещё и своим настоящим именем – Томас, а также ведёт журнал, в котором говорит о себе в третьем лице.

Окончательно сойдя с ума от чувства вины и страха, герой забирается на маяк, откуда и падает, после чего его съедают чайки на берегу. Да даже Томас Уэйк вступает в спор с Уинслоу, активно подвергая сомнению то, что герой живёт в реальности. А в один момент и вовсе спрашивает прямым текстом, реален ли он сам или является всего лишь плодом воображения Уинслоу. Фильм, таким образом, может обращать нас к теме борьбы с внутренними демонами и сводящим с ума чувством вины в лучших традициях Достоевского, Кафки и, разумеется, Эдгара Алана По.

Персонажи на фоне маяка

Версия II: Почти весь фильм — это предсмертная агония Уинслоу

Насколько хорошо вы помните «Маяк»? Помните ли вы каждую сцену, влияющую на понимание всей картины, или же помните фильм только в общих чертах?

Дело в том, что в одной из малозначимых на первый взгляд сцен Томас Уэйк, реальный персонаж в этой версии, приказывает Уинслоу побелить маяк. Для этой цели они сооружают что-то вроде верёвочного грузоподъемного крана, на котором сидит герой Паттисона и красит стену маяка, пока старик держит верёвку. Однако неожиданно верёвка рвётся, и Уинслоу с криком падает с приличной высоты прямо на камни. Резкое затемнение и тишина, после чего мы видим очнувшегося Уинслоу.

Как вы поняли, версия заключается в том, что после падения Уинслоу на самом деле погиб, а всё, что зритель видит далее, является лишь его предсмертной агонией, включая русалок, метаморфозы и прочую чертовщину. Проще говоря, после падения Уинслоу начинаются все главные странности фильма, которые на самом деле никогда не происходили в реальности. Кстати, помните, что первым увидел очнувшийся после падения Уинслоу? Правильно, клюющую его чайку. А что мы видим в конце? Верно, труп Уинслоу, которого поедают всё те же чайки. Промежуток между этими двумя сценами и заполнен предсмертной агонией.

Герой Маяка везёт тележку

Альтернативой смерти может также являться серьезная черепно-мозговая травма, из-за которой Уинслоу стали мерещиться осьминожьи щупальца и мертвые люди из его печального прошлого. При падении он так сильно повредил голову, что алкоголь и паранойя вместе с чувством вины могли лишь добить его рассудок, окончательно расшатать лодку и заставить его вести себя абсолютно неадекватно. Это же объясняет плохой сон героя, все его галлюцинации и накручивания.


Все эти версии, конечно же, интересные и имеют место быть, однако они всё ещё оставляют достаточное количество недопониманий. Потому что главная ошибка заключается в том, с какой позиции смотреть на рассказанную историю. Если воспринимать «Маяк» как подлинную последовательность событий, то на ум приходят только забавные сравнение с «Зелёным слоником», а сам фильм начинает казаться всего лишь артхаусной пустышкой или сюрреалистическим бредом сумасшедшего режиссёра. Но попробуйте взглянуть на фильм и показанные события иначе. Что, если герои — это всего лишь символы, а все события являются частью чего-то большего, переданного вот таким мрачным образом? И когда вы перестаёте смотреть фильм как последовательность забавных фактов о жизни двух постепенно сходящих с ума безумцев, то всё становится намного понятнее, а из веских аргументов вытекает единственно верная версия того, что на самом деле скрывает «Маяк» Роберта Эггерса.

Герои Маяка стоят

Версия III: Весь фильм — это большая аллегория

Сюжет «Маяка» на самом деле является современной интерпретацией известного вам древнегреческого мифа, поданного в новом, жутком оформлении. Главные герои здесь — морское божество Протей, то есть старый и ворчащий Томас Уэйк, и титан Прометей, олицетворенный в образе Уинслоу. Если вы знаете саму легенду, то пазл уже сейчас сложился у вас в голове без моей помощи. Но давайте всё-таки посмотрим, что у нас имеется и как оно связано с мифом.

По легенде, Прометей крадёт с Олимпа огонь и дарит его людям, за что Зевс в последствии жестоко наказывает титана, приковывая его к скале, куда снова и снова прилетает орёл и выклёвывает его печень. Итак, мы знаем, что персонаж Паттинсона — это сам Прометей. Тогда что является огнём? Ответ прямо в названии фильма — свет злополучного маяка. На протяжении всего фильма Уинслоу пытается допытаться у старого моряка, почему ему запрещено подниматься наверх, на что получает суровый и грубый ответ: «Свет на мне». Мы даже можем убедиться, что герой Дефо не просто смотритель маяка со стажем. Он одержим светом и оберегает его, словно собственное дитя. Яркий, прорезающий тьму островка свет маяка заменил ему жену, детей и весь остальной мир. Маяк — это его храм, а свет — реликвия, к которой он никого не подпускает. Причём его одержимость в финале достигает апогея, когда он набрасывается на Уинслоу с топором, крича последнюю и самую значимую фразу за весь фильм: «Свет только мой»

Постер к Маяку

Алкоголь и паранойя, конечно, важны, но конфликт между доверием и недоверием двух смотрителей маяка намного важнее. Эта линия проходит через весь фильм. В один момент Уинслоу не просто обижается на Уэйка за недоверие, а пытается его убить и украсть ключи, чтобы тайно пробраться к свету маяка. Оба героя в равной степени одержимы этим светом, этим пламенем, ведь в древние времена именно огонь служил на маяках источником света для кораблей. Однако в финале после борьбы Уинслоу убивает смотрителя маяка и наконец поднимается наверх. Свет настолько сильно завораживает его, что он падает с лестницы. Кстати, в оригинальном сценарии фильма было прописано, что Уинслоу должен был сунуть руку внутрь лампы, после чего его рука воспламенилась бы, и только после этого он падает с лестницы, как бы унося огонь с собой.

Однако Прометей понёс наказание за свой подарок людям. Уинслоу тоже несёт наказание. И это не только муки совести, но ещё и буквальное толкование мифа. Прометея клевал орёл. А в конце фильма мы видим, как Уинслоу клюют чайки в наказание за его дерзость. Причём само наказание было назначено ещё задолго до подъема на маяк, когда Уинслоу убивает одноглазую чайку, после чего старый моряк в ходе ссоры проклинает его, насылая гнев богов. Возможно, именно это проклятие и исполняется в финале.

Кадр из фильма Маяк

А что до Томаса Уэйка? Он тоже, как я уже сказал, является олицетворением, соответствуя образу бога Протея. Кстати говоря, обратите внимание на то, как наши предки изображали их. И если Прометей ещё не очень похож на героя Паттинсона, то вот Протей — это вылитый персонаж Уильяма Дефо. Вспомните также, что во время битвы старик представляется Уинслоу то русалкой, то убитым работодателем, то самим Непутном, а по ходу развития истории Уинслоу регулярно видит живых русалок и прочих морских существ. Такое преобладание морской фауны объясняется очень просто — Протей был сыном Посейдона, морским божеством. Море — это действительно его родная стихия, о которой он с таким упоением рассказывает своему помощнику.

Но не хотите ли окончательно убедиться, что рассказанная в фильме история и правда является аллегорией на древний миф? Вот вам финальный факт: Протей, согласно мифу, жил на острове Фарос. Вам это название ни о чём не говорит? Если нет, то знайте, что именно на этом острове находился ныне утраченный Александрийский маяк.

Работая над этим эссе, я в лишний раз убедился в умении Роберта Эггерса предусмотреть все мелкие детали. Его «Маяк» и правда производит впечатление и умело пугает, скрывая за своей достаточно тривиальной историей нечто намного интереснее. Это по-настоящему выдающиеся артхаусное кино, которое лично я хочу пересмотреть, держа полученную информацию в голове.