Уничтоженное будущее: «Семь» Дэвида Финчера

Фильм «Семь» Дэвида Финчера, имеющий тяжелую судьбу создания, оказал огромное влияние на кинематограф, став чем-то вроде образца, которым в скором будущем будет руководствоваться Джеймс Ван при создании не менее культовой «Пилы». Сценарий Эндрю Кевина Уокера старались переписать десятки раз, дабы смягчить настрой фильма и сделать его более подходящим для широкого проката. Да и вообще Кевину Уокеру в итоге повезло, что его столь мрачный сценарий попал в правильные руки Финчера, который окончательно принял решение сохранить первоначальную задумку сценариста, оставив без изменений финал картины. Его твердые намерения оказались подкреплены простой мыслью: спустя много лет зритель может забыть героев и большую часть фильма, но сцену с головой в коробке забыть никто не сможет.

Как показало время, Финчер был прав. Благодаря его усилиям и не желанию как актеров, так и сценариста идти на уступки из-за сомнений продюсеров, мы имеем одну из самых сильных в эмоциональном плане сцену, правильно завершающую основной сюжет картины, и скрытую аллюзию, о которой мы сегодня и поговорим.

Семь Дэвида Финчера

«Семь» – это фильм в первую очередь не только об убийце, возомнившем себя богом, хотя и такая идея занимает важное место в смысловой нагрузке. Финчер не создает, а показывает мир, погрязший в грехах. Причем носителями такой мысли выступают детектив Сомерсет и сам маньяк Джон Доу. Оба находятся по разные стороны баррикад по роду своей деятельности. Один – служитель закона, детектив, готовящийся уйти на пенсию. Второй — серийный убийца, религиозный фанатик, имеющий принципы и философию. Один убивает, а второй ловит.

Однако между двумя ключевыми героями картины есть связующая ниточка — они оба трезво смотрят на мир, в котором живут. Оба осознают то, насколько ужасен и тёмен окружающий мир, полный людей, каждый из которых является носителем того или иного греха. Сомерсет по долгу службы вынужден расследовать преступные деяния людей, руководствуясь лишь прописными законами, после чего судьба десятков преступников лежит в руках правосудия, которое, как считает Джон Доу, не сможет воздать по заслугам и что-либо изменить в прогнившем насквозь мире.

Поэтому пока один разгребает преступные деяния и предает грешников суду для вынесения гуманного приговора, второй действует лично, отрицая власть закона, но признавая догмы христианства, беря на себя роль судьи, спасителя, Бога, Дьявола, мученика и в итоге грешника, заслуженно наделяя карой и собственную душу согласно плану очищения.

Дэвид Миллз и Сомерсет - главные герои фильма Семь Дэвида Финчера

Благодаря своему чересчур мрачному, но всё-таки закономерному финалу, «Семь» приобретает статус чуть ли не самого умело вгоняющего в депрессию и отчаяние фильма. По окончании просмотра любой зритель, в зависимости от его мировосприятия, окажется парализован и будто разбит. Не только потому, что зло в итоге побеждает, давая неожиданный удар в самое сердце каждого, кто проникся симпатией к героям, но ещё и благодаря уничтожению всяких надежд на светлое будущее, за которое боролся Дэвид Миллз. Здесь мы плавно подходим к очень важному взгляду на рассказанную в фильме историю. Ведь «Семь» – это картина не только о борьбе добра со злом, в которой зло всё-таки одерживает победу, не будучи наказанное по людским законам, но ещё и фильм о взаимоотношении будущего и прошлого.

Для понимания фильма в первую очередь необходимо обратиться к литературе, причём волнующая нас книга лежит на поверхности — это Данте и его «Божественная комедия», являющаяся в фильме главной зацепкой, связующей все убийства в одну картину. Помимо очевидного взаимоотношения смертных грехов Данте и убийств, совершенных Джоном Доу, можно выделить и несколько интересных моментов.

Если опираться на произведение Данте и рассматривать всю работу Финчера как одну большую осовремененную аллюзию, то можно сказать, что Адом в фильме является сам город, лишенный названия, безликий, способный быть родным для любого зрителя, погрязший в грязи, похоти, равнодушии, насилии и вредных привычках, то есть в людских грехах. Миллз и детектив Сомерсет, таким образом, – Данте и Вергилий соответственно, которые спускаются круг за кругом всё ниже, следуя за кровавым следом, оставленным Доу, чтобы в итоге достичь бездны грешного города.

Сомерсет рассказывает о смертных грехах

«Семь» – это фильм, где многое построено на противопоставлениях и сравнениях. Заметить это можно с самого начала, когда мы только знакомимся с двумя детективами, которым предстоит объединиться и, подобно Данте и Вергилию, узреть все ужасы людского ада, порожденного самим человечеством.

Разграничивая их характеры, мы можем в лишний раз убедиться в верности выбранной теории интерпретации. Первым отличием является их раса: Сомерсет — афроамериканец, а Миллз — европеоид. Первый намного старше и опытней, именно Сомерсет берёт на себя роль мудрого наставника, сохраняющего в любой ситуации самообладание и хладнокровие. Он — опытный интеллектуал, разочарованный и циничный во взглядах на общество и город, в котором живёт, хорошо контролирующий свои эмоции. Именно Сомерсет первым догадается обратиться за помощью к литературе и терпеливо изучить труд Данте, чтобы найти ответы. Образ Вергилия потому по праву достается именно ему.

Миллз же является антиподом Сомерсета, во многих его чертах характера можно узнать Данте, который только начинает спуск в Ад. Миллз молод, амбициозен, энергичен, уступает в начитанности Сомерсету, агрессивный и немного наивный в своих взглядах на жизнь и на природу человека. Все самые резкие и не обдуманные поступки в фильме совершаются именно им.

Сомерсет в итоге становится голосом разума, Вергилием, старающимся предупредить Миллза и раскрыть ему глаза, чтобы выбить из его головы излишнюю романтичность. Миллз же, подобно Данте, полон эмоций и светлых ожиданий, надежд. Он работает в полиции по сравнению со своим наставником намного меньше и потому ещё не успел познать все ужасы окружающего его Ада, наивно веря в собственный успех и светлую сторону жизни.

Детективы ищут убийцу

Изначальная конфронтация героев в итоге переходит в симпатию и даже дружбу. Миллз по ходу расследования всё чаще прислушивается к голосу разума, из-за чего в итоге Сомерсет начинает видеть в молодом напарнике достойного приемника. Поэтому самоуничтожение Миллза и крушение его идеалов и надежд на счастливую жизнь сказывается и на Сомерсете.

Во время осмотра одного из мест преступления детективы находят послание убийцы, который на клочке бумаги выписал цитату из произведения Мильтона «Потерянный рай» – «Долог и труден путь, ведущий из ада к свету».

Цитата Мильтона при этом легко накладывается и на концепцию дантевского Ада — грешники начинают путь в Аду, спускаются в самую бездну к замерзшему озеру, после чего проходят через Чистилище, чтобы наконец вознестись к небесам, ко всем небесным сферам гармонии. От тьмы сквозь все грехи к свету и разуму. Именно такой путь постепенно проделывают и герои фильма, начиная расследование в замкнутых, темных и страшных пространствах неприветливого города, встречаясь лицом к лицу с наказанными грешниками. И лишь в финале тьма рассеивается, и финальное действие происходит на пустыре под открытым небом, пока на безоблачном небе сияет солнце — главная райская сфера.

Однако финал картины оказывается трагичен — Джон Доу всё равно одерживает победу, успевая морально уничтожить Миллза, после чего цветовая палитра фильма закономерно скатывается обратно в непроглядную тьму — солнце садится, тьма опускается на город, разбитого и пережившего сильнейшее потрясение Миллза увозят подальше в машине от открытого пространства.

Семь - фильм Дэвида Финчера

Джон Доу тоже не является маньяком в привычном для нас смысле слова. Символизм кроется уже в имени героя — Джоном Доу в США называют все неопознанные тела и свидетелей, анонимность которых необходимо сохранить. Как я уже говорил выше, параллель между убийцей и Сомерсетом прослеживается быстро. Оба обладают достаточной выдержкой и терпеливостью. Оба умны и понимают, в каком на самом деле мире живут. Разница лишь в том, что Сомерсет является сторонним наблюдателем по сравнению с убийцей.

В отличие от современного правосудия, которое не оценивает моральный облик человека, Доу в своих решениях во многом ориентируется на судопроизводство средневековое, судившее как тело, так и душу, опираясь на христианские каноны. Его можно назвать религиозным фанатиком, радикальным верующим, судя по квартире, которую отыскивают детективы. Но вместе с тем нельзя не признать гениальность плана, суть которого заключалась в итоге не столько в очищении, сколько в необходимости заявить о себе всему миру и на наглядных примерах показать, насколько человечество погрязло в грехах. Джон Доуэто не Дьявол, а человек, уставший терпеть и принявшийся бороться с проблемой радикальными методами.

И даже жена Миллза Трейси является символом, носителем нежности и гуманности. Она обобщает образы всех матерей и жён, воплощая в себе классическую хранительницу семейного очага. Вместе с Миллзом, который олицетворяет не просто будущее, а веру в светлое будущее, они образуют одну из многочисленных семей, вынужденных не жить, а выживать в обществе, природу которого понимает маньяк Доу и опытный детектив Сомерсет.

В итоге мы понимаем, что все главные герои — это не только люди, но ещё и символы. Сомерсетпрошлое, опыт и мудрость. Миллзвера в счастливое будущее. Трейсихранительница семьи и мать. Доунастоящее, кара, прописанная не людьми, а Богом. И конечно сами жертвы — все они носители не столько смертных грехов, сколько обобщенных бичей или вредных привычек, примеры которых можно найти у всех в той или иной степени выраженности. Доу же избирает в качестве жертв самых ярких грешников, наиболее выраженных представителей того или иного греха.

При этом стоит отметить, что идеология Доу ближе к концу начинает противоречить сама себе. Следуя своему плану по убийству семи грешников, он убивает жену Миллза, которая как раз-таки не являлась носителем греха. Возможно, таким образом сценарист Кевин Уокер намекает на лицемерную натуру религии, которая ради достижения своих целей готова перешагнуть через собственную мораль. Кроме того, сам Миллз хоть и оказывается уничтожен морально и душевно в финале картины, но всё-таки телесно он остается жив. В этом и изъян плана Доу, ведь в итоге мы имеем семь жертв, одна из которых не была грешницей, а значит говорить о победе зла в полной мере можно лишь с натяжкой.

Момент уничтоженного будущего на примере Сомерсета из фильма Семь

Однако, как правильно замечает Сомерсет в финале истории, окончательна завершая полную символов картину, Доу всё-таки победит, если окончательно сломит Миллза и заставит его выстрелить, что в итоге и происходит. Миллз убивает Доу из гнева, обращаясь в грех, как и хотел убийца. Но что намного хуже, так это символизм, который скрывается за этой тяжелой сценой. Доу уничтожает не просто личность. Он уничтожает будущее, разрушает надежды на счастливую и светлую жизнь. Он разоряет семейный очаг и убивает мать, лишая Миллза всего, ради чего тот мог жить. Поэтому в финале вместе с Доу умирает не эмоциональная личность, а будущее, вера в справедливость, гуманность и счастье.

На предварительном просмотре зрителям был представлен фильм, обрывающийся резко наступившей тьмой после выстрела Миллза. По замыслу Финчера, такая концовка должна была дать зрителям время обдумать увиденное и пережить шок, но задумка провалилась, а такая концовка вызвала негативную реакцию. Возможно потому, что людям всегда необходима надежда, вера в то, что не всё потеряно и ещё есть шанс всё исправить. Ведь Доу забывает про Чистилище, которое позволяет человеку искупить грехи и заслужить вечную жизнь. Может быть Доу и удалось победить в этой битве, но война будет продолжаться до конца времён. Именно поэтому под занавес в обновленной концовке Сомерсет произносит: «Мир — прекрасное место, достойное того, чтобы за него бороться … Со второй частью я согласен».