Поклонение мёртвым звёздам: «Holy Wood» Мэрилина Мэнсона

Введение

В конце прошлого года Мэрилин Мэнсон издал свой одиннадцатый альбом «WE ARE CHAOS». После его прослушивания во мне зародилось чувство ностальгии по раннему творчеству музыканта. Поэтому сегодня на тарелке для препарирования оказался, не побоюсь сказать, самый лучший и продуманный в плане концепции альбом Мэнсона «Holy Wood» – пластинка, ставшая, по словам музыканта, объявлением войны. Как вам инфоповод, а? 

«Девяносто девятый год был схожим годом с 1969, годом моего рождения. Два этих года имели много общего. Вудсток ’99 [где изобилуют грабежи и изнасилования], стал Альтамонтом [концерт Rolling Stones в 1969, где «Ангелы ада» били фанатов до смерти, причём своих собственных]. А Колумбайн стал убийцей Мэнсона нашего поколения. Вещи, случившиеся там, должны были меня заставить захотеть остановить создание собственной музыки. Вместо этого, я решил выйти и действительно наказать каждого за смелость связываться со мной. Была мощная битва впереди меня. И я хотел поучаствовать там» – Мэрилин Мэнсон об истории создания альбома.

«Holy Wood» стал четвертой работой группы и появился как ответ СМИ после трагических событий в школе Колумбайн в 1999 году. Тогда разгневанные активисты назвали музыку эпатажного шок-рокера главной причиной трагедии, подчеркнув, что нападавшие были фанатами его группы. В дальнейшем эта информация была опровергнута, но сказанного не вернёшь – на Мэнсона была открыта настоящая охота, из-за которой музыкант находился в нескольких шагах от конца своей карьеры. В условиях постоянного давления со стороны общества и был записан альбом, о котором мы будем говорить.

Обложка альбома Мэрилина Мэнсона Holy Wood
Обложка альбома

«”Священный лес” – это даже не то, чтобы гипербола Америки, – это место, где некролог – это ещё один заголовок. Где, если вы умрёте и это увидело достаточное количество людей, вы становитесь знаменитым» – Мэрилин Мэнсон о концепции альбома.

«Holy Wood» – это история об «идеалистическом человеке, революция которого коммерциализируется, что приводит его к разрушению того, что он создал, что является им же». В центре повествования – подросток, переживающий кризис, желающий славы и признания. А его путь – это бесконечный поиск самого себя. Священный лес является аллюзией на Голливуд, в котором и проходила запись альбома. Его Мэнсон считает сердцем Америки. Местом, где правит культ насилия, жестокости и смерти, а потребительство доведено до логичного предела. Это своеобразный Диснейленд, созданный для высасывания всех соков в первую очередь из подростков, вынужденных играть по правилам нового столетия.

Литературным фоном является библейская «Долина Смерти», вынесенная в качестве второго названия пластинки. В альбоме создан образ двоемирия, где Священный лес – это обитель элиты, знаменитостей, канонизированных личностей. А Долина Смерти – ареал обитания обычных людей, считающих себя никем, подобно главному герою альбома. Путешествие сквозь Долину Смерти в Священный лес и есть главная история, рассказанная Мэнсоном через огромное количество символов, отсылок и метафор. Мы же постараемся дешифровать заложенные в музыку послания музыканта.

A: In The Shadow (В тени)

Альбом открывает композиция «GodEatGod», представляющая из себя диалог в одну сторону лирического героя с Богом. Здесь важно понимать, что Мэнсон имеет в виду не библейского Иисуса, а вполне живого человека, личность которого обожествляется. На протяжении всей пластинки таким современным Богом является Джон Кеннеди, что подтверждает строчка «газеты говорили, что ты был королём в черном лимузине».

Американский президент ставится Мэнсоном и его героем на один уровень с Иисусом, чтобы подчеркнуть возникший в стране культ знаменитостей. Само название обыгрывает фразу «dog eat dog», собака ест собаку, что отражает взаимоотношения между людьми, готовыми ради признания сожрать друг друга. Пластиковые куклы, о которых упоминается в припеве, — это околпаченные адепты новой религии поклонения мертвым знаменитостям, пришедшей на смену христианству, где в качестве божества тоже была мертвая личность. Их мозги точно такие же — пластмассовые, они совершенно не понимают, кого почитают. Любовь таких кукол временна — сегодня одни поклоняются одной знаменитости, а завтра найдут себе замену:

«Dear god do you want to tear your knuckles down
And hold yourself
Dear god can you climb of that tree
Meat in the shape of a “T”
(Дорогой бог, оторвёшь ли ты кисти рук,
Чтобы обнять себя?
Дорогой бог, спустишься ли ты с этого дерева
В форме буквы “Т”?)»

«The Love Song» знаменует собой начало революции мышления главного героя – Адама Кэдмона. Песня высмеивает то, во что превратилось общество на рубеже веков, завлекая обманчиво тихими куплетами, чтобы затем разорвать тишину громким припевом, в котором герой всё время вопрошает у публики, подобно проповеднику, – вы любите своего бога? А пушки? А правительство? В ответ каждый раз раздается хоровое «Fuck yeah!» Бог, пушки и правительство – краеугольные камни не только «Holy Wood», но и целой страны. А «The Love Song» – это открытое письмо героя, его признание в любви всему, что так обожествляется в американской куьтуре.

Песню завершает голос Адама, обращённый к тому самому богоподобному Джону Кеннеди с целью послать новоявленное божество куда подальше, чтобы затем побороться за тёплое место на распятии: 

«I got a crush on a pretty pistol
Should I tell her that I feel this way?
I got love songs in my head
Killing us away
(Я влюблен в хорошенькую пушку,
Следует ли мне признаться ей в своих чувствах?
В моей голове играет песня о любви,
Убивающей нас всех)».

Пиком революции сознания Адама и одновременно тем самым объявлением войны сложившейся культуре, является очень бодрая и полная злобы композиция «The Fight Song». В ней герой Мэнсона обвиняет американское общество в том, что оно заставляет детей чувствовать себя ненужными и искать отдушину в насилии. Мэнсон не поёт про Колумбайн, а старается объяснить, почему трагедия вообще произошла. Он ищет этот ответ на протяжении всего альбома, пока его герой сбрасывает пелену с глаз и осознаёт, что всё это время жил во лжи: 

«Это песня о человеке, который всю свою жизнь рос и думал, будто трава на другой стороне зеленее, но когда он наконец попал туда, то понял, что это место худшее из всех» – Мэрилин Мэнсон о концепции «The Fight Song».

«But I’m not a slave to a god
That doesn’t exist
But I’m not a slave to a world
That doesn’t give a shit
(Но я не раб бога,
Которого не существует.
Но я не раб мира,
Которому на всё плевать)».

Одна из обложек сингла The Fight Song

Этот бодрый темп революции сознания подхватывает следующая композиция. «Disposable Teens» в который раз подчеркивает индивидуальность подростка, ожесточенно выступающего за свою свободу и благодарящего родителей за то, во что они превратили этот мир. Лирический герой песни считает себя нежеланным ребенком и потому вполне уверенно готов пойти на любое преступление. Подобно Раскольникову переступить через кровь, ведь всем в этом мире будет наплевать, если с ним что-нибудь случится:

«You said you wanted evolution
The ape was a great big hit
You said you want a revolution, man
And I say that you’re full of shit
(Говорите, была нужна эволюция,
Обезьяна – настоящий прорыв.
Говорите, нужна революция,
А я говорю, что вы – трепло, болтуны)».

Первая часть «Holy Wood» знакомит слушателя с главным героем и знаменует начало революции его мысли. Адам здесь только начинает смотреть на мир иначе, но портрет будущего убийцы и потенциального стрелка из Колумбайн уже ясно вырисовывается – подросток чувствует себя отверженным, преданным, обманутым, что заставляет его гордо злиться и объявлять войну всем подряд.

D: The Androgyne (Андрогин)

Песня «Target Audience (Narcissus Narcosis)» является уже прямым обращением самого Мэнсона к обществу, или, как понятно из названия, к целевой аудитории, любящей кричать о христианских моральных ценностях, но при этом с безразличием относящейся к трагедиям, постоянно выискивая лишь козлов отпущения, ведьм для сжигания на костре. В ответ на всю свалившуюся критику после событий в Колумбайне Мэнсон иронично спрашивает – что теперь будет делать прозревшее и обезумевшее от страха перед реальностью общество? Музыкант смеётся над каждым, кто проповедовал высокие моральные ценности, но после трагедии не нашёл ничего лучше, чем спихнуть всю вину с плеч прогнившего социума на него одного, просто потому, что он им, видите ли, не понравился из-за своего сценического образа:

«And I see all the young believers
Your target audience
And I see all the old deceivers
We all just sing their song
(И я вижу всех новообращённых верующих,
Они будут вашей целевой аудиторией.
И я вижу всех старых обманщиков,
Мы все поём под их дудку)».

Одна из обложек сингла Disposable Teens

«President Dead» вновь отсылает слушателя к убийству Джона Кеннеди. Звучит главная мысль – общество, из кого ты делаешь себе богов для поклонения? Потому что герой альбома видит только обласканных мертвецов, когда случайная камера сделала из них святых.

Песня длится три минуты и тринадцать секунд, что при совмещении даёт число 313, а это номер именно того кадра известного фильма Запрудера, на котором запечатлён момент смерти Кеннеди. Помимо всего прочего, песня начинается со слов «The President is dead, let us pray», что является записью голоса Дона Гардинера, объявившего в прямом эфире на радио о смерти президента:

«And we don’t want to live forever
And we know that suffering is so much better
(И мы не хотим жить вечно,
И мы знаем, что страдать намного лучше)».

Джон Кеннеди за несколько минут до смерти

«In the Shadow of the Valley of Death» – это своеобразное лирическое отступление, отличающиеся тихим пением Мэнсона и жуткой аранжировкой с искаженным детским плачем на заднем плане. Как мне кажется, «In the Shadow of the Valley of Death» является одной из самых красивых песен на альбоме, пугающей своей лирикой. Мэнсон поёт об изгоях и каждом, кто считает себя «неудачником», не имеющего будущего. Именно эти люди в контексте альбома называются «населением» Долины Смерти.

В этой же песне Мэнсон впервые перечисляет вещи, заставляющие нас жить ради выкачивания денег и сил. Этой песней музыкант обращается к потерянным людям, в первую очередь подобных главному герою альбома, подростку Адаму Кэдмону. Он знает, что они парализованы и мертвы внутри, но не теряет надежды всё-таки вывести их из Долины Смерти, где смерть – это всё, что тебя окружает:

«Death is policeman
Death is a priest
Death is a stereo
Death is T.V.
Death is the devil
Death is an angel
Death is God, killing yourself
(Смерть – это полицейский.
Смерть – это священник.
Смерть – это стереосистема.
Смерть – это телевидение.
Смерть – это дьявол.
Смерть – это ангел.
Смерть – это Бог, убивающий себя)».

«Cruci-Fiction in Space» продолжает лейтмотив всего альбома – культ личности, обожествление элиты и поклонение надуманным богам. Это явление награждено неологизмом Селебритэриэнизм. Именно оно приходит на смену христианству, отвергает библейского бога и создаёт нового. Затем ещё одного и ещё. Бойня этих богов происходит на страницах гламурных журналов, а жертвами становятся адепты – подростки, глядящие на своих кумиров снизу вверх и потому считающие себя никем. В «Cruci-Fiction in Space» Мэнсон саркастически предлагает прессе распять уже себя за трагедию в Колумбайне, сделать из него не только виновника события, но и нового святого:

«This is evolution
The monkey, the man, then the gun
If Christ was in Texas
The hammer, the sickle, the only son
(Это эволюция –
Обезьяна, человек, а затем пушка.
Если Иисус был в Техасе,
Молот, серп, единственный сын)».

Вторую часть альбома завершает песня «A Place in the Dirt», содержащая в припеве очередные отсылки к Джону Кеннеди. Во всём же остальном песня продолжает сравнивать миры Священного леса и Долины Смерти, в который раз предлагая пополнить ряды новоявленных богов самим Мэнсоном, лишь бы пресса успокоилась, ведь ей только и нужна жертва, смешанная с грязью:

«Put me in the motorcade
Put me in the death parade
Dress me up and take me
Dress me up and make me your dying god
(Поставьте меня в автоколонну,
Поставьте меня на смертельный парад,
Оденьте меня и отведите меня,
Оденьте меня, сделайте меня
Вашим умирающим богом)».

Вся вторая часть пластинки в большинстве своем посвящена Джону Кеннеди, на примере судьбы которого Мэнсон раскрывает суть Селебритэриэнизма – современной религии, где иконами стали звёзды из Священного леса. Обычные люди живут в грязи и тени Долины Смерти, а на воле царствует культ насилия и ненависти, подталкивающий детей к новым Колумбайнам.

A: Of Red Earth (От красной земли)

«The Nobodies» можно по праву считать не столько гимном всех подростков-изгоев, сколько прискорбным реквиемом по погибшим в школе Колумбайн. Повествование вновь ведётся от лица Адама, озвучивающего главную идею третьей части альбома. Подобно Дилану и Эрику из Колумбайна Адам считает себя никем. Осознавая культ, создаваемый вокруг умерших знаменитостей, он делает вывод, что только смерть поможет ему наконец стать хоть кем-то, громко заявить о себе и выбраться из грязи.

Священный лес – это место, где доказать что-то можно только через смерть, на это подталкивает в первую очередь само общество. «The Nobodies» моментально западает в память благодаря одной только мелодии и пробирает до мурашек своим припевом, являясь едва ли не самой лучшей и яркой песней на пластинке, поражающей простотой и изящностью лирики. Не обошлось и без едких выпадов Мэнсона в сторону СМИ с помощью ёмкой строчки «вам следовало видеть рейтинги в тот день», намекая, что пресса и телевидение лишь наживались на трагедии в школе, используя громкие заголовки и имя самого Мэнсона ради поднятия собственных рейтингов, а не поисков реальных причин произошедшего:

«We are the nobodies, we wanna be somebodies
When we’re dead, they’ll know just who we are
(Мы – никто,
Но мы хотим быть кем-то.
Когда мы умрём,
Они поймут, кто мы такие)».

Эрик Харрис и Дилан Клиболд
Эрик Харрис и Дилан Клиболд

«The Death Song» можно считать не менее сильной песней, чем «The Fight Song». Мэнсон здесь подчеркивает, что дети впитывают всё происходящее и постепенно привыкают к диким порядкам общества, желая подражать не только умершим знаменитостям, но и подобным им изгоям в лице Дилана и Эрика, не побоявшихся доказать своими смертями, что они кто-то.

Музыкант не призывает к такому мышлению. Он лишь исследует его в песнях, делает то, чего не сделали СМИ. В клипе на песню «The Nobodies», например, мир детей, считающих себя изгоями, резко противопоставляется смерти, которая демонстрируется как холодное и неприветливое место, намного хуже мира живых. Да и сам Мэнсон старается донести важную мысль – Кеннеди тоже не выбирал свою гибель, совершенно не желая становится частью этого жуткого культа Священного леса. Потому идти на такое сознательно – глупо, ведь смерть не принесёт ничего, кроме разочарования:

«We sing the death song, kids
‘Cause we’ve got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
(Мы поем песню смерти, детки,
Потому что у нас нет будущего,
И мы хотим быть такими же, как вы,
Мы хотим быть такими же, как вы,
Мы хотим быть такими же, как вы)».

Обложка сингла The Nobodies

В «Lamb of God» философия Селебритэриэнизма отлично отражена в одном ёмком, невероятно красивом припеве. Сама песня – это целиком и полностью перечень «святых», убитых на глазах телекамер и потому ставших богами. А их смерть превратили в выгодно продающиеся развлечение. Среди них, разумеется, и Джон Кеннеди. Также в строках можно найти жуткую взаимосвязь убийц и жертв на примере музыканта Джона Леннона («The Beatles») и его убийцы Дэвида Чепмена. Джейкоба Леона и его жертвы Ли Харви Освильда, предположительного убийцы Кеннеди. Этот клубок «богов» и рождает Селебритэриэнизм:

«If you die when there’s no one watching
Then your ratings drop and you’re forgotten
But if they kill you on their TV
You’re a martyr and a lamb of god
(Если ты умер, когда никто не смотрел –
Твоя популярность упала и ты забыт,
Если они убивают тебя на своём телевидении,
Ты – мученик и агнец божий)».

Ли Харви Освальд
Ли Харви Освальд

«Born Again» представляет из себя ещё одну заводную песню от лица Адама Кэдмона, в который раз готового сражаться за право быть кем-то подобно своим кумирам. Его мысль проста – он посылает весь мир куда подальше и принимает смерть, потому что после неё возродится кем-то другим, получив второй шанс: 

«I’m someone else, I’m someone new
I’m someone stupid just like you
I’m someone else, I’m someone new
I’m someone stupid just like you
(Я кто-то другой, я кто-то новый,
Я кто-то глупый, совсем, как ты.
Я кто-то другой, я кто-то новый,
Я кто-то глупый, совсем, как ты)».

Американский флаг

Эту главу «Holy Wood» завершает песня «Burning Flag». Разумеется, Мэнсон имеет в виду горящий флаг Америки, звёзды на котором полыхают. Будучи национальным символом, изуродованный флаг сравнивается с Америкой – такой же горящей и красной от пролитой крови. «Burning Flag» – это крик обезумевшего Адама, ещё не осознающего свою внутреннюю гибель, но готового уже принять физическую:

«We are all just stars and we’re waiting
We are all just scarred and we’re hating
We are all just stars on your burning flag
(Мы все просто звезды и ждем.
Мы все просто в шрамах и ненавидим.
Мы все просто звезды на вашем горящем флаге)».

Земля красная от пролитой крови выдуманных СМИ богов, она является почвой Священного леса. Именно на неё наконец ступает главный герой.

M: The Fallen (Падение)

Моральное разложение Адама и приближение финала начинается в долгой балладе «Coma Black», где главный герой обращается к навсегда потерянной любви (что бы это ни было). Возможно, именно она была тем якорем, удерживающим Адама от пучины безумия. Теперь её нет, и чёрная кома постепенно охватывает Адама. Герой всё больше чувствует себя ненужным и бесполезным юнцом, на которого всем наплевать. Он не видит своего будущего и понимает, что рай ему не светит. А многократно повторяющееся в тексте песни слово «love» утрачивает всякую силу и становится пустотой:

«This was never my world, you took the angel away
I’d kill myself to make everybody pay
(Этот мир никогда не был для меня,
Ты забрала ангела с собой.
Я покончил с собой, чтобы заставить всех заплатить)».

Арт из альбома Holy Wood
Мэнсон в образе одного из изуродованных богов

В свою очередь в «Valentine’s Day» обстоятельства самоубийства детализируются. Скорее всего, лирика песни рассказывает подробнее про день самоубийства возлюбленной Адама, ведь в тексте имеется конкретное местоимение «she». Композиция завершается громким жужжанием мух – вестников смерти, стервятников Священного леса:

«I saw that pregnant girl, today
She didn’t know that it was dead, inside
Even though it was alive
Some of us are really born to die
(Я видел сегодня беременную девушку,
Она не знала, что тот, кто внутри, уже мертв.
Даже если он был жив,
Некоторые из нас рождаются, чтобы умереть)».

Последней песней о Селебритэриэнизме является композиция «The Fall of Adam». Здесь Мэнсон подчёркивает, что ничто не сможет изменить выстроенный на библейских легендах круговорот знаменитостей. Это замкнутый круг – после смерти одной знаменитости происходит её канонизация, но совсем скоро это место займёт новый мертвец. Один бог пожирает другого, пока общество лишь поощряет такую религию, построенную по воле Бога, Оружия и Государства. После чего новоявленный культ превращается в ярмарку насилия с целью получения выгоды. К числу святых личностей и жертв медийной славы прибавляется застреленный в театре Авраам Линкольн:

«When one world ends, something else begins
But without a scream
Just a whisper because we just
Start it over, again
(Когда один мирок умирает,
Взамен рождается нечто новое,
Но рождается уже без крика,
Слышен лишь шёпот,
Ведь мы сразу же вновь его убиваем)».

Смерть Авраама Линкольна

Кульминацией жестокости является песня «King Kill 33» – мощнейший плевок Адама Кэдмона в лицо прогнившего и спятившего общества. Искажённый голос Мэнсона, больше напоминающий рычание зверя, озвучивает заключительные мысли Адама: вы сделали меня таким, теперь получайте своего убийцу назад. Общество родило нового потенциального убийцу, готового повторить Колумбайн. Воспитываемый в обществе, где всё построено на лжи, культе потребления и почитания мёртвых знаменитостей, подросток, чувствующий себя ничтожеством, никем, живущим в грязи и тени, завершает свою эволюцию и наконец берёт в руки оружие, готовый пролить кровь, чтобы наконец получить пропуск в Священный лес.

Послание Мэнсона просто – общество само рождает убийц, калеча детей и заставляя их почувствовать себя ненужными. Корень всего зла кроется не в его музыки, а в самих людях, навязывающих изуродованные христианские принципы, прославляющих медийных личностей и доказывающих, что стать кем-то в этом мире можно только после смерти под прицелом десятка телекамер. В итоге Адам, выращенный в культе смерти и насилия, готов ответить людям тем же. Число «33» в названии, скорее всего, является отсылкой к высшему рангу, который может получить член масонского общества:

«You fucked yourselves and you raised these sheep
The blue and the withered seeds you will reap
You never gave me a chance to be me
Or even a fucking chance just to be
(Вы сами поимели себя
И вырастили овец.
Вы иссушенные семена пожнёте.
Вы не дали мне шанса быть собой
И даже гребаного шанса просто быть)».

Обложка альбома Holy Wood

Альбом закрывает жуткая, загадочная и немного мистическая песня «Count To Six And Die (The Vacuum Of Infinite Space Encompassing)». Я всегда слушаю «Holy Wood» ради одной лишь этой песни, поскольку она пробирает до мурашек, умещая в две минуты все неутешительные итоги долгого путешествия героя. Её невозможно слушать спокойно – она завораживает с первых секунд, а под конец остаётся лишь одно – сделать глубокий, нервный вдох.

Это песня о подростковом самоубийстве, о типичных жертвах Колумбайна, разочарованных в жизни детей, желающих своей смертью доказать хоть что-то. В тексте можно выделить сразу трёх героев. Первый – девушка, осознавшая весь кошмар современного мира. Её христианские идеалы пали, она поняла, что нет ни рая, ни ада, ни бога. Есть лишь «грех», насилие и ненависть людей. Эта правда вынуждает её запихать дуло револьвера себе в рот, сексуализируя образ насилия.

Второй герой песни – сам Мэнсон, ну или автор, как вам угодно. Он потерял веру в человечество, умер душевно и готовится принять физическую смерть.

И третья героиня (да, снова девушка) – воспитанная на догмах христианства, но напуганная сутью смерти и погружённая из-за этого в отчаяние. Эти три персонажа соединяются в единое целое, логично дополняя и одновременно раскрывая портрет Адама Кэдмона – школьного убийцы нового столетия, готового устроить очередной Колумбайн:

«I’ve got an angel in the lobby
He’s waiting to put me in line
But I won’t ask forgiveness
For my faith has gone dry
(А в моей гостиной ангел стоит!..
Я в его списке, он ждет, за мной он следит…
Но я не буду просить о прощенье грехов,
За сухость веры своей, от которой не осталось следов…)»

Арт с Мэнсоном

На протяжении всей песни герой играет с заряженным револьвером. В конце на смену затухающему пианино приходят звуки взводящегося курка и крутящегося барабана. Пять раз раздаётся характерный щелчок, после чего наступает тишина. Это вовсе не значит, что концовка альбома неоднозначна, отнюдь. Выстрел прозвучит, ведь это закономерный финал эволюции сознания героя. Он добрался до Священного леса, теперь его ждёт смерть. На заднем плане в этот момент можно услышать звуки фейерверка – символа громких праздников. Миру наплевать на самоубийство очередного подростка, из него не сделают святого, потому что никто этого не увидит. Праздник продолжается, идёт в ногу со смертью, потому что в Священном лесу могут поклоняться только ей. Кто-то делает это быстро, а кто-то лучше, но в меньших количествах…

Мэнсон не призывает к самоубийству, а старается объяснить трагедию в Колумбайне, сделать с помощью музыки то, что должны были по-хорошему сделать СМИ, вместо бессмысленной травли и поисков виноватых, на которых можно спихнуть все смерти. Альбом «Holy Wood» – это зеркало, которое Мэнсон поставил перед американским обществом, чтобы оно наконец очнулось и увидело, во что превратилось.